Людмила Серафимовна Карпова – д. м. н., заведующая лабораторией
Санкт-Петербург
+7 (812) 499-15-33
Ludmila S. Karpova – Dr. Sci. (Med.), head of laboratory
Saint-Petersburg
+7 (812) 499-15-33
Мария Юрьевна Пелих – н. с.
Санкт-Петербург
+7 (812) 499-15-32
Maria Yu. Pelikh – Researcher
Saint-Petersburg
+7 (812) 499-15-32
Ксения Михайловна Волик – ведущий программист
Санкт-Петербург
+7 (911) 913-23-37
Ksenia M. Volik– lead programmer
Saint-Petersburg
+7 (911) 913-23-3
Кирилл Александрович Столяров – ведущий программист
Санкт-Петербург
+7 (911) 218-32-43
Kirill A. Stolyarov – lead programmer
Saint-Petersburg
+7 (911) 218-32-43
Нина Михайловна Поповцева – техник
Санкт-Петербург
+7 (812) 499-15-32
Nina M. Popovtseva – technician
Saint-Petersburg
+7 (812) 499-15-32
Дмитрий Анатольевич Лиознов – д. м. н., профессор, директор
Санкт-Петербург
+7 (812) 499-15-00
Dmitry A. Lioznov – Dr. Sci. (Med.), professor, director
Saint-Petersburg
+7 (812) 499-15-00
Актуальность. Изучение COVID-19 обусловлено продолжением циркуляции SARS-CoV-2 в мире и началом подъема заболеваемости в России в текущем эпидсезоне. Цель. Сравнить тенденции эпидемического процесса COVID-19 в эпидемические и межэпидемические периоды. Материалы и методы. Анализ заболеваемости COVID-19 и смертности от него в России в целом, в мегаполисах и 54 городах проведен по данным сайта стопкоронавирус. рф и компьютерной базы данных НИИ гриппа. Результаты. В России за 5 лет зарегистрированы 9 эпидемий COVID-19 и 4 межэпидемических периода (первый – летом 2022 г., последующие – 2023, 2024 и в 2025 гг. (и последний с января по май). Отмечены сходные тенденции снижения заболеваемости и смертности в эпидемии имежэпидемические периоды: при этом в динамике эпидемий – увеличение заболеваемости в первые пять волн, а с VI-й – снижение, и увеличение смертности с пиком в IV-ю волну, а в V-ю – снижение смертности до минимальной в IX-ю волну. В динамике эпидемий в Cанкт-Петербурге, 54 городах и РФ в целом коэффициенты линий тренда повышения заболеваемости были меньше (соответственно k = 215, k = 119,3, k = 87,3), чем снижения заболеваемости (k=-250, k = -134,8, k = -108,5). Коэффициенты линий тренда повышения смертности от COVID-19 были больше (от k = 20 до k = 162), чем снижения (от k = -15,3 до k = -29), а в межэпидемические периоды продолжали снижаться заболеваемость (от k = -5 до k= -10,5) и смертность (от k = -1,6 до k = -19,8). Первый межэпидемический период был короче и с большей заболеваемостью и смертностью, чем в последующие. Показатели заболеваемости, как и коэффициенты линий тренда увеличения заболеваемости были выше в Северо-Западном, Дальневосточном, Сибирском и Уральском ФО, чем в Центральном, Приволжском, Южном и Северо-Кавказском. В периоды эпидемий среди заболевших отмечена тенденция к увеличению доли детей, особенно 7–14 лет (k = 1), а среди умерших – лиц старше 65 лет (k = 1,6), а в межэпидемические периоды рост доли лиц в возрасте 15–64 года (k = 2) и детей 0–2 лет (k = 1,5), и среди умерших – лиц в возрасте 15–64 года (k = 2,5). Заключение. Преимущественное развитие эпидемий COVID-19 в осенне-зимние сезоны (6 против 3), большая интенсивность эпидемий осенне-зимнего сезона по продолжительности и заболеваемости за весь период наблюдения и на пике, а также наличие 4 межэпидемических периодов (3 из них летом) свидетельствуют о сезонном характере COVID-19.
Relevance. The study COVID-19 is due to its continued circulation in SARS-CoV-2 in the world and the beginning of an increase cases in Russia this season. Aims. To compare the trends of the COVID-19 epidemic process in terms of morbidity and mortality in epidemic and inter-epidemic periods among the Russian population. Materials and methods. The analysis of the incidence and mortality of COVID-19 in Russia, megacities and 54 cities was carried out according to the стопкоронавирус. рф and the computer database of the Influenza Research Institute. Results. In Russia, 9 epidemics of COVID-19 and 4 inter-epidemic periods have been egistered in 5 years, the first in the summer of 2022, then in 2023, 2024 and in 2025 (from January to May). There are similar trends in reducing morbidity and mortality in epidemics and inter–epidemic periods: at the same time, the dynamics of epidemics shows an increase in morbidity in the first 5 waves, and from the sixth – a decrease, and an increase in mortality with a peak in the fourth wave, and in the fifth – a decrease in mortality to a minimum in the ninth wave. In the dynamics of epidemics in St. Petersburg, 54 cities and the Russian Federation as a whole, the coefficients of the trend of increasing morbidity were lower (k=215, k=119.3, k=87.3) than the decrease in morbidity (k = -250, k = -134.8, k = -108.5). The coefficients of the trend lines of increased mortality from COVID-19 were greater (from k = 20 to k = 162) than the decrease (from k = -15.3 to k = -29), and in interepidemic periods, morbidity (from k=-5 to k=-10.5) and mortality (from k = -1.6 to k = -19.8). The first interepidemic period was shorter and higher in morbidity and mortality than the subsequent ones. The incidence rates, as well as the coefficients of the trend lines of increased incidence, were higher in the North-Western, Far Eastern, Siberian and Ural Federal Districts than in Central, Volga, Southern, and North Caucasian. During periods of epidemics, there was a tendency for the proportion of children to increase among those who became ill, especially 7–14 years old (k = 1), and among those who died – people over 65 years old (k = 1.6), and in inter-epidemic periods, the proportion of people aged 15 –64 years (k = 2) and children 0 –2 years (k = 1.5), and among the deceased – the proportion of people aged 15–64 years (k = 2.5). Conclusions. The predominant development of the COVID-19 epidemics in the autumn-winter seasons (6 versus 3), the high intensity of the epidemics of the autumn-winter season in terms of duration and incidence over the entire period and at its peak, and the presence of 4 inter-epidemic periods (3 of them in summer) indicate the seasonal nature of the COVID-19.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.