Никита Вячеславович Никитин – ассистент кафедры эпидемиологии и доказательной медицины Института общественного здоровья им. Ф.Ф. Эрисмана
119991, Москва, ул. Большая Пироговская, 2, стр. 2
+7 (915) 964-42-45
Nikita V. Nikitin – Assistant of the Department of Epidemiology and Evidence-Based Medicine
2/2 Bolshaya Pirogovskaya str., Moscow, 119991
+7 (915) 964-42-45
Екатерина Владимировна Глушкова – к. м. н., доцент кафедры эпидемиологии и доказательной медицины Института общественного здоровья им. Ф.Ф. Эрисмана
Москва
+7 (985) 649-13-24
Ekaterina V. Glushkova – Cand. Sci. (Med.), Associate Professor of the Department of Epidemiology and Evidence-Based Medicine
Moscow
+7 (985) 649-13-24
Алексей Юрьевич Бражников – к. м. н., доцент кафедры эпидемиологии и доказательной медицины Института общественного здоровья им. Ф.Ф. Эрисмана
Москва
+7 (910) 494-78-01
Alexey Y. Brazhnikov – Cand. Sci. (Med.), Associate Professor of the Department of Epidemiology and Evidence-Based Medicine
Moscow
+7 (910) 494-78-01
Анастасия Олеговна Сухарева – студентка
Москва
+7 (903) 878-39-85
Anastasia O. Sukhareva – student
Moscow
+7 (903) 878-39-85
Екатерина Андреевна Сахарова – студентка
Москва
+7 (905) 057-37-54
Ekaterina A. Sakharova – student
Moscow
+7 (905) 057-37-54
Николай Иванович Брико – академик РАН, д. м. н., профессор, заведующий кафедрой эпидемиологии и доказательной медицины Института общественного здоровья им. Ф.Ф. Эрисмана
Москва
+7 (499) 248-31-00
Nikolay I. Briko – Academician of the Russian Academy of Sciences, Dr. Sci. (Med.), Professor, Head of the Department of Epidemiology and Evidence-Based Medicine
Moscow
+7 (499) 248-31-00
Актуальность. Острая ревматическая лихорадка (ОРЛ) и хроническая ревматическая болезнь сердца (ХРБС) являются значимой медико-социальной проблемой, несмотря на снижение распространенности в большинстве экономически развитых стран. Заболевания являются поздними осложнениями инфекции, вызванной стрептококком группы А, и связаны с развитием хронического поражения клапанного аппарата сердца, инвалидизацией и преждевременной смертностью. Современные данные свидетельствуют о сохраняющейся региональной неоднородности распространения и возможной недооценке истинного бремени заболевания.
Цель. Изучить многолетнюю динамику заболеваемости, распространенности и смертности от ОРЛ и ХРБС в Российской Федерации и Москве в 2012–2024 гг., а также оценить возрастные и территориальные особенности распределения показателей.
Материалы и методы. Проведено сплошное ретроспективное описательное эпидемиологическое исследование. Источниками информации служили данные федеральных форм статистического наблюдения №12, №14. Анализ проводили в общей популяции, а также в отдельных возрастных группах: дети 0–14 лет, подростки 15–17 лет, население в возрасте 18 лет и старше, трудоспособное население и лица старше трудоспособного возраста. Рассчитывали показатели заболеваемости, распространенности и смертности на 100 тыс. населения, среднемноголетние показатели, среднегодовой темп прироста (СТП) и критерий достоверности тенденции (t). Анализ временных рядов выполняли методом наименьших квадратов с построением линий тренда.
Результаты. В Российской Федерации с 2012 по 2024 гг. зарегистрировано 24 815 случаев ОРЛ и 110 255 впервые выявленных случаев ХРБС. Выявлено статистически значимое снижение основных эпидемиологических показателей. Заболеваемость ОРЛ снизилась в 4,3 раза – с 1,76 до 0,41 на 100 тыс. населения (СТП = -9,6%; p < 0,001). Заболеваемость ХРБС уменьшилась в 1,8 раза – с 7,31 до 4,09 на 100 тыс. населения (СТП = -6,2 %; p < 0,001), распространенность ХРБС – в 2,0 раза, с 130,88 до 66,06 на 100 тыс. населения (СТП = -5,8 %; p < 0,001). Смертность от ОРЛ снизилась в 9,7 раза – с 0,03 до 0,003 на 100 тыс. населения, смертность от ХРБС – в 1,8 раза, с 1,09 до 0,60 на 100 тыс. населения. Наиболее высокие показатели заболеваемости ОРЛ (СМП = 5,06 на 100 тыс. населения), заболеваемости ХРБС (СМП = 13,67 на 100 тыс. населения) и распространённости ХРБС (СМП = 194,68 на 100 тыс. населения) зарегистрированы в Северо-Кавказском федеральном округе. Максимальные показатели заболеваемости ОРЛ выявлены у подростков 15–17 лет (СМП = 3,62 на 100 тыс. населения), тогда как ХРБС преимущественно регистрировалась у лиц старше трудоспособного возраста, для которых среднемноголетние показатели заболеваемости и распространённости составили 8,27 и 210,53 на 100 тыс. населения соответственно. В Москве основные эпидемиологические показатели ОРЛ и ХРБС были ниже среднероссийских значений и также характеризовались статистически значимым снижением.
Заключение. В Российской Федерации и Москве в 2012–2024 гг. отмечено снижение заболеваемости, распространённости и смертности, связанных с ОРЛ и ХРБС. Вместе с тем сохраняются выраженная территориальная неоднородность и возрастные особенности распространения ревматической патологии, что определяет необходимость дальнейшего совершенствования эпидемиологического надзора, профилактики инфекции, вызванной стрептококком группы А, и её осложнений, а также раннего выявления постстрептококковых заболеваний.
Relevance. Acute rheumatic fever (ARF) and chronic rheumatic heart disease (CRHD) remain important medical and social problems despite a declining prevalence in most developed countries. These conditions are late complications of group A streptococcal infection and are associated with chronic valvular heart disease, disability, and premature mortality. Current evidence indicates persistent regional disparities in disease distribution and possible underestimation of the true disease burden.
Aim. To assess long-term trends in the incidence, prevalence, and mortality of ARF and CRHD in the Russian Federation and Moscow during 2012–2024 and to evaluate age-specific and territorial characteristics of disease distribution.
Materials and Methods. A retrospective descriptive epidemiological study was conducted. Data were obtained from Federal Statistical Reporting Forms No. 12 and No. 14. Analyses were performed for the total population and for the following age groups: children aged 0–14 years, adolescents aged 15–17 years, adults aged ≥ 18 years, working-age population, and older-than-working-age population. Incidence, prevalence, and mortality rates per 100,000 population, average long-term rates (ALR), average annual growth rates (AAGR), and trend significance coefficients (t) were calculated. Time-series analysis was performed using the least-squares method with trend-line construction.
Results. A total of 24,815 cases of acute rheumatic fever (ARF) and 110,255 newly diagnosed cases of chronic rheumatic heart disease (CRHD) were registered in the Russian Federation between 2012 and 2024. A statistically significant decline in the main epidemiological indicators was observed. The incidence of ARF decreased 4.3-fold, from 1.76 to 0.41 per 100,000 population (AAGR = -9.6 %; p < 0.001). The incidence of CRHD decreased 1.8-fold, from 7.31 to 4.09 per 100,000 population (AAGR = -6.2 %; p < 0.001), while the prevalence of CRHD decreased 2.0-fold, from 130.88 to 66.06 per 100,000 population (AAGR = -5.8 %; p < 0.001). Mortality from ARF decreased 9.7-fold, from 0.03 to 0.003 per 100,000 population, whereas mortality from CRHD decreased 1.8-fold, from 1.09 to 0.60 per 100,000 population. The highest ARF incidence (ALR = 5.06 per 100,000 population), CRHD incidence (ALR = 13.67 per 100,000 population), and CRHD prevalence (ALR = 194.68 per 100,000 population) were observed in the North Caucasian Federal District. The highest ARF incidence was recorded among adolescents aged 15–17 years (ALR = 3.62 per 100,000 population), whereas CRHD predominantly affected individuals older than working age, with average long-term incidence and prevalence rates of 8.27 and 210.53 per 100,000 population, respectively. In Moscow, the main epidemiological indicators of ARF and CRHD were lower than the national averages and also demonstrated statistically significant declines over the study period.
Conclusion. A decrease in the incidence, prevalence, and mortality associated with ARF and CRHD was observed in the Russian Federation and Moscow during 2012–2024. However, pronounced territorial disparities and age-related differences in disease distribution persist. These findings highlight the need for further improvement of epidemiological surveillance, prevention of group A streptococcal infection and its complications, and early detection of post-streptococcal diseases.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.